Плещеницы.by


 

РАЗГОВОР С ЗЕМЛЯКОМ

 

Шимон Перес пригласил меня встретиться с ним.

Дочь позвонила в его офис.

Секретарь объяснила, что Перес сейчас за гра­ницей.

– Давайте определимся на второе марта в 10.30 утра. Если график его работы изменится, я пере­звоню.

– Хана, скажите, пожалуйста, как быть с пере­водчиком: папа не говорит на иврите.

– Ты и переводи.

– Боюсь. Не уверена, смогу ли я переводить та­кой серьезный разговор.

– А ты постарайся. Не бойся.

В назначенное время мы в приемной. Секретарь приглашает сесть и, извиняясь, до­бавляет:

– Возможно, встреча немного задержится – идет совещание. Он только ночью прилетел.

Нас ждали.

В канцелярии идет напряженная работа. Посто­янные звонки. Слышен голос на французском язы­ке. С кем-то переходит на английский, потом на иврит. Дает указание секретарю срочно соеди­нить...

Совещание закончено – возбужденные участни­ки покидают офис.

– Пожалуйста, проходите.

У раскрытой двери с распростертыми руками и доброжелательной улыбкой он встречает нас.

Ощущение – мы давно знакомы и только нена­долго расстались.

Крепкое рукопожатие.

Взглядом и руками приглашает сесть.

На меня смотрят большие проницательные гла­за.

На лице следы крайней усталости – озабочен.

– Уважаемый Шимон Перес, у нас была боль­шая еврейская семья. Пятьдесят лет я не разгова­ривал на идиш. Сейчас почти все понимаю и гово­рю, но мне легче выразить свои мысли на русском.

– Я говорю на идиш, но, если тебе легче, говори по-русски. Я пойму, а что нет – дочь поможет. Я прочел твою книгу "Лесной скиталец" – она меня очень растрогала.

– Большое вам спасибо за добрые слова о книге и приглашение встретиться.

Стал внимательно слушать.

– Прошло более полувека со времени Катастрофы, унесшей миллионы жизней нашего народа. Но до настоящего времени десятки тысяч безвинно
погибших даже не преданы земле – их останки валяются в лесах и оврагах. Во многих местах нет могил, все заросло бурьяном, устроены свалки.

Многое вам известно – вы это видели своими глазами. За последние годы, как я знаю, вы дважды посетили местечко Вишнева Воложинского рай­она под Минском – те места, где вы родились, про­вели детство. Побывали на старом, заброшенном Воложинском кладбище, где покоятся ваши пред­ки.

Вам рассказали, что в местной синагоге заживо сожгли воложинских евреев и среди них – вашего деда с семьей.

Здание синагоги не могло вместить всех местеч­ковых евреев. Где покоятся остальные?

Убежден, что только создание Фонда защиты памяти евреев, погибших в Катастрофе, не даст миллионам невинных жертв уйти в небытие – ос­тановит их вторую трагедию.

Медлить нельзя – время будет упущено.

Главной целью Фонда должен стать розыск еще не известных могил, их геодезическая привязка к местности, оформление юридических протоколов, установка памятников там, где их нет. Это послу­жит юридическим доказательством геноцида ев­рейского народа.

Здесь нет ничего сложного, дорогостоящего, невыполнимого.

Конечно, определенную работу проделали Со­хнут, Джойнт, другие организации. Многое сде­лано еврейскими общинами, союзами жертв нациз­ма, отдельными гражданами. Но это – капля в море.

Труд этих людей, у которых, кроме благородства, нет ни средств, ни возможностей, свел к миниму­му завершение этой поистине благородной, святой работы.

Между тем для розыска погибших граждан дей­ствуют специально созданные организации в США, Италии, Японии, Германии, Финляндии, России...

Господин Шимон Перес, девятнадцать лет я проработал в проектном институте, занимаясь воп­росами стоимости строительства. Из них четыр­надцать лет, до отъезда в Израиль, был также чле­ном градостроительного Совета и экспертом по ценам при правительстве Самарской области – од­ной из крупнейших в России. Знаю, что Фонду нужны будут средства и хочу высказать свое мне­ние по этому вопросу.

В последнее время печать пестрит сообщения­ми о возврате недвижимости, произведений искус­ства, денежных вкладов, принадлежавших жерт­вам Катастрофы.

В эту схватку включились и наши политики, адвокаты, Сохнут, конгрессы и им подобные.

Исполком швейцарских банков выделил 71 мил­лион долларов и предлагает еще 600 миллионов.

Под Веной хранятся семь тысяч произведений искусства на миллионы долларов. Румыния, Польша приняли законы о возвращении собственности жертв нацизма.

Начался торг между многочисленными органи­зациями польских евреев, созданными в последние годы, – Всемирной федерацией польских евреев, еврейскими общинами Польши, Национальной федерацией польских евреев и т.д.

До начала войны 1941 года в Польше прожива­ло 3,5 миллиона евреев, из них три миллиона звер­ски растерзаны.

Их тела закопаны по всей польской земле, а многие и сейчас не преданы земле.

В настоящее время в Польше живут восемь ты­сяч евреев. Среди них единицы – жертвы нацизма. Этот траурный список можно долго продолжать.

Лавина благодетелей развили бурную деятель­ность – стали проявлять сердечную заботу о воз­вращении средств погибших. Ни слова о самих погибших, кому эти деньги принадлежат.

С 1951 года по 1992 год, до распада СССР, наше государство получило из Германии более 65 мил­лиардов долларов компенсации за евреев, погиб­ших в Катастрофе.

Средства израсходованы на развитие экономи­ки, на укрепление обороноспособности нашего народа – и это правильно.

Сейчас использование денег жертв Катастрофы любыми организациями, не связанное с увекове­чением их памяти, аморально, на мой взгляд, пре­ступно.

Нужно выяснить, на каком основании созданы так называемые организации всех мастей, незави­симо от того, как они себя называют – Всемирной, Всеизраильской и т.д. Проверить всю их деятель­ность. Воздать должное любителям легкой нажи­вы – каждому по заслугам. Есть же евреи на земле, кому не безразлична судьба жертв нацизма! Есть! Никому нельзя забывать, что деньги, обагренные кровью погибших, пахнут!

За период своего существования музей Яд ва-Шем проделал большую работу. Собраны милли­оны свидетельских показаний, написаны тысячи книг, созданы фильмы, Зал имен. При музее рабо­тает Международный институт исследования Ка­тастрофы. Экспозицию музея осмотрели милли­оны туристов со всего мира. К сожалению, то, чем сегодня занимается музей, – это просветительская деятельность, рассчитанная больше на туристов, чем на историю. На базе музея необходимо создать Пантеон памяти миллионов евреев, погибших в Катастрофе. Музеи Холокоста имеются во многих странах мира. Пантеон должен быть один в столи­це нашего еврейского государства.

После опубликования моих статей, выступле­ния на радиостанции РЭКА 14 июня 1996 года, издания книги – еврейские общины, союзы жертв нацизма, отдельные граждане проделали большую работу по розыску мест массовых захоронений погибших евреев.

В Белоруссии обнаружены могилы 820 тысяч погибших, на Украине – 1 миллиона 600 тысяч. По данным Всемирного еврейского конгресса, в Бе­лоруссии погибло 350 тысяч, а на Украине 850 тысяч евреев.

Данные, собранные только в Белоруссии и на Украине, документы, хранящиеся в национальном архиве США, КГБ доказывают, что в Катастрофе европейского еврейства погибло более семи мил­лионов человек, а не шесть.

Необходимо создать правительственную комис­сию, которая всесторонне изучит эти проблемы, проанализирует деятельность музея Яд ва-Шем и разработает рекомендации правительству для при­нятия соответствующих мер.

Я говорил медленно на русском языке, перехо­дил на идиш и снова по-русски.

Иногда его глаза принимали вопросительное выражение, и дочь переводила это слово на иврит.

По глазам я понимал, продолжать дальше или ждать перевода.

– Откуда ты родом?

– Родился в Минске, а детство провел в Плещеницах под Минском.

– В Плещеницах? Это рядом с Вишнева – зна­чит, земляки. Изложи коротко на одном листе твои взгляды: как создать фонд, что конкретно предла­гаешь, как будет финансироваться, чем занимать­ся? Другие предложения. Я напишу свои рекомен­дации, переговорю с Нафтали Лави – это замести­тель председателя Всемирной еврейской организации по возвращению имущества. Он назначит тебе встречу. Переговорю с Авраамом Бургом.

Можешь написать по-русски, но лучше на ив­рите.

Все, что будет нужно, – обращайся.

Ни одного лишнего слова – все взвешенно, кон­кретно и красиво.

– Я послал по этой проблеме письма Биньямину Нетаниягу, Аврааму Бургу. От Нетаниягу пока ничего нет, а Бург назначил встречу.

При упоминании Нетаниягу Перес неодобри­тельно махнул рукой:

– О ком ты говоришь? Другое дело Авраам – мы с ним в хороших отношениях. Мой лучший друг. Скажи ему, что был у меня. Покажи мое письмо. Передай, что я готов помочь – поддержать во всем. Я не занимался деньгами жертв нацизма и не имел к ним никакого отношения. Сегодня я не все могу, но чем смогу – помогу обязательно.

Пролетело полтора часа. Фотографируемся на память. Улыбающийся, он провожает нас до две­рей.

– Уважаемый Шимон Перес, здоровья вам до ста двадцати. Зайт гезунт.

Растроган. Говорит по-русски:

– Я тебе помогу.

И, чтобы убедиться, что я его правильно понял, повторяет, повернувшись к  моей дочери, на иври­те:

Ани томех леха (я за тебя – переведи отцу).

Да будет так. С надеждой покидаю офис круп­нейшего политического деятеля, внесшего боль­шой вклад в обороноспособность, благосостояние нашего государства, в систему международных отношений.

Он полон творческой энергии, замыслов – он моложе своих лет.

Еще раз: до свиданья, земляк.

 

Источник: Сегаль И. Лесной скиталец. 2001. – С. 111-119

 

 


Сайты Минска и БеларусиКаталог белорусских сайтовКаталог на interby.netЯндекс цитирования

Rambler's Top100Информер PR и ТИЦ